С распаренных домов спадает летний зной.
Газон зелёный узкою полоской.
Иду я по прохладной мостовой
Надеждинской, а ныне Маяковской.
И кажется, что я на берегах Невы
Уже почти вот скоро три столетья.
Я помню всех - и мёртвых, и живых,
Тех, кто сейчас на том и этом свете.
Помню я, когда лебеди плыли по канавке, по Лебяжьей,
Помню ветры метельные, злые над Сенатскою однажды...
И замёрзшую Чёрную речку, и мятежный лёд кронштадтский,
И, конечно, школьный вечер, выпускной мой бал.
И, растворившись в вас, о жители мои,
Спешу в любви единственной признаться!
Я кожей ощущаю, как горит огнём сердечным питерское братство!
Так век благодарить я буду Фальконе:
Он всех нас осенил рукой Петровой...
Мой государь на вздыбленном коне!
Спешу к тебе за музыкой и словом.
Убаюканный сонною лестью, коль продам я чёрту душу,
Пусть украдкой меня перекрестит петербургская старушка...
И напомнит мне Чёрную речку, и мятежный лёд кронштадтский,
И, конечно, школьный вечер, выпускной мой бал.
Коль в крепости часы мне дату назовут,
Я попрошу Дворцовый мост в награду,
Чтоб влиться ручейком в мою Неву
И вечно, Зимний, быть с тобою рядом.
Вечно помнить, как лебеди плыли по канавке, по Лебяжьей,
Помнить ветры метельные, злые над Сенатскою однажды...
И замерзшую Чёрную речку, и мятежный лёд кронштадтский,
И, конечно, школьный вечер, выпускной мой бал.
И, конечно, школьный вечер, выпускной мой бал.
