В холоде простыл мой след но приходит новый день.
В безнадёжной темноте когда крылья вырваны под корень.
Линия жизни где-то в тупике ладони каждый холерик в чём-то меланхолик.
Даже в полёте в чём-то несвободен он когда тьма так беспросветна.
И молитвы не доходят, может, им нужен посредник? Ответь мне когда надежде остаётся лишь медленно тлеть.
Но в самые тёмные времена лучше видно светлых людей с надеждой, что всё изменится завтра.
Но завтра не настало, всё закончилось внезапно вся горечь мира разом тобой выпита залпом.
Скажи, как рано, брат, тебе пришлось познать зло сказал всё просто - промолчав.
Казалось, всё получилось, но был отброшен в самое начало над головой свинцовое небо печали.
Но всё пройдёт и будет так, как ты мечтал, мечтатель скажи, кто будет рядом, когда мгла растает с утра.
Когда тень станет светом, где спрячется мрак мы сами выбираем, чем себя заполнить, брат, запомни.
Эта пустота внутри не сможет быть долго голодной кем-то запущена программа.
Прошлого не существует, будущее не настало, знаешь здесь и сейчас - это всё, из чего мы сотканы.
Однажды эти чёрные полосы станут взлётными в безнадёжной темноте.
Только вера дарит свет мой холодный Колизей.
Как мы оказались здесь в городе пустых надежд.
В омуте простых чудес в холоде простыл мой след.
Но приходит новый день в безнадёжной темноте.
Когда я вижу ясное небо над головой, я знаю оно станет и мирным, раз до сих пор надо мной.
И если, не дай Бог, сегодняшний день окажется последним у меня уже, как минимум, есть опасный наследник.
Я всю дорогу смотрел правде в глаза, правда неизвестно, какие у этой правды глаза будут завтра.
А пока тут Вакуленко и Долматов 26-й - это на 16 больше, чем 10-й.
Время бежит быстрее, чем стрелки на твоих часах я помню, как раньше блестели твои глаза.
Ты стоял около сцены очень много лет назад сейчас твоего сына пускают в сопровождении отца.
А нас обоих это пробирает до мурашек со сцены наблюдать за таким чётким папашей.
Я даже у братана не буду спрашивать, он мыслит так же мы ебашим именно ради таких персонажей.